По запаху

Не знаю, как остальные, но я заграницу в первую очередь чую носом.

Во Вьетнаме очень высокая влажность и сильное солнце. Поэтому всякий запах будто оседает на промокшей майке.

К сожалению, мы были там глубокой осенью и потому цветения растений не застали. Но все равно поздние цветочные ароматы радовали сентиментального путешественника. Нельзя сказать, что вьетнамцы любят цветы. Они и так растут себе и растут. Зелено тут круглый год. Интересно, что у вьетнамцев обнаружилась страсть к бонсаям. Хоть это и японская национальная гордость, но вьетнамцы народ ко всему восприимчивый. Бонсай мы заметили даже в кабине речного пароходика, среди окурков и замасленных тряпок.

Кстати, о запахе рек. У них есть даже река с названием Ароматная. Но не обольщайтесь. Сколько мы ни спрашивали, почему река так называется - никто не смог ничего объяснить толком. Потому что аромату там взяться неоткуда. Разве только от дизельного топлива. Вьетнам стоит на глине и потому воды рек коричнево-желтые.

"Купаться не хочется", - усмехался Ширвиндт.

Зато именно в этой мутной воде они ловят своих дивных креветок - сетями, которые как огромный сачок на шестах погружают в воду. Так здесь ловили, кажется, еще тысячу лет назад, на заре вьетнамской государственности.

По рекам плывут лодки-джонки. Все, что не довезли на мопедах, вьетнамцы транспортируют на своих суденышках.

Запахи вьетнамских рынков доводят до головокружения. Причем, не обязательно для этого бродить по овощным рядам или тем, где продают специи. Даже шелковые наряды, которые навалены на прилавках так, что скрывают продавцов - и те пропитаны запахом пряной влаги.

А выйдешь на задворки рынка - и тут уже начинается вонь. Все, что не распродали, что не нужно - бананы, цветы, бутылки, креветки, коробки, - все выбрасывается не отходя "от кассы". Но даже эта тропическая помойка не вызывает омерзения.

Она вполне естественно вписана в контекст, в пейзаж, в композицию.

По-настоящему тяжелые ароматы висят в буддийских пагодах. Хотя они насквозь проветриваются. Но какой же буддизм без благовоний? Каждый приходящий в храм втыкает в песок свою благовонную свечку. Буддистов в стране очень много, почти игрушечные пагоды можно встретить даже в уличных кафе. Причем, не возбраняется быть буддистом и коммунистом одновременно.

Немного распространен и католицизм, напоминание о колониальных временах. В Сайгоне французами был даже выстроен Нотр-Дам - уменьшенная копия парижского собора.

В Ханое есть и совсем особый храм - Храм литературы. Тоже с алтарем и благовониями. А говорят, что русские самая литературоцентричная нация.

Всю дорогу Любимцев пишет.

Поужинали, выпили немного рисовой водки. Ширвиндт и Шпиз удаляются на прогулку по вьетнамским закоулкам - просто для своего удовольствия, не для съемок. А Любимцев идет в свой номер и - писать, писать, писать. Сценарий программы, свои монологи, просто заметки. Ширвиндт называет его - графоман. Любимцев не обижается.

И продолжает писать.

Можно обратится к нему с любым вопросом про природу. Любимцев поправит очки и начнет рассказывать.

- Ты лучше спроси у него про эндемиков, - усмехается Ширвиндт. - Это его любимая тема.

- Павел, что такое эндемики?

Любимцев кивает:

- Эндемики - это виды растений и животных, которые присущи только этому региону. Вот, например, во Вьетнаме:

- О боже: - вздыхает Шпиз.

Загадка, как Любимцеву удается выводить его аккуратные буквы при автобусной качке? Рядом на сиденье лежит стопка книг - про природу, разумеется. Он их всегда возит с собой. Хоть и много чего знает, но лишние сведения о природе того же Вьетнама не помешают. Каждый раз, когда при посадке в аэропорту обнаруживается перевес багажа, Шпиз мрачно произносит: "Это все Пашины книги". Любимцев упрекает Шпиза в отсутствии интереса к миру.

Любимцев пишет и засыпает от автобусной качки. Вдруг автобус резко останавливается. "Ну что там еще?" - ворчит он. Это Шпиз потребовал остановить автобус и выходит снимать горы, долины, рисовые поля и улыбающихся детей.